Главная Карта сайта
карта сайта | контакты
Тульская городская общественная организация ветеранов спецназа "ЗАКОН-ГРИФ" Тульская городская общественная организация ветеранов спецназа "ЗАКОН-ГРИФ"
Тульская городская общественная организация ветеранов спецназа
Тульская городская общественная организация ветеранов спецназа "ЗАКОН-ГРИФ"
Цели, направления деятельности, права и обязанности
Права и обязанности
Органы управления
Негосударственное образовательное учреждение по подготовке кадров осуществляющих частную детективную и охранную деятельность "ГРИФ"
Наши партнёры
Статьи
Программа подготовки
Мероприятия
Дайджест прессы
Дополнительные услуги
Региональная спортивная общественная организация "Федерация практической стрельбы Тульской области"
Новости
Статьи
Фотогалереи
Статьи
Тактика - Разведка
Тактика - Специальная
Тактика - Общевойсковая
Огневая подготовка
Вооружение
Разное
Контакты
Ссылки

Генерал Драгомиров: военно – педагогические заветы

Разное

В какой-то мере годы выветрили из нашей памяти имя этого талантливого человека, генерала от инфантерии. Остается сожалеть, что в наши дни в училищах, где формируются офицерские кадры, и в военных академиях не всегда говорят слушателям о самобытных взглядах М.И.Драгомирова на развитие военного искусства.

Не вспоминают и о том, что он был выдающимся мыслителем, создавшим военно-педагогическую систему, базирующуюся на совершенно новых взглядах. Ведь это он в годы своей научной деятельности написал фундаментальный, выдержавший не одно издание, учебник тактики, по которому десятилетия учились офицеры, издал десятки трудов по военным вопросам.
Он одним из первых возродил суворовский опыт обучения и воспитания войск, определил степень подготовки солдат по самым различным направлениям.

Одной из заслуг М.И.Драгомирова является то, что он впервые поставил вопрос о необходимости учитывать при определении целей и задач подготовки войск не только их боевое предназначение, но и основы педагогики, психологии, особенности русского национального характера.

Следует отметить, что М.И.Драгомиров, как никто другой, великолепно сочетал в себе талант ученого-мыслителя и практика, командира-организатора. Это особенно проявилось в русско-турецкую войну 1877-1878 г.г. Так, например, его дивизия сходу форсировала Дунай - водный рубеж, который многие военные деятели считали непреодолимым для русской армии. Невозможное стало возможным, благодаря предварительной морально-психологической подготовке солдат и офицеров к предстоящей операции, в результате которой каждый знал, что и как нужно делать в той или иной ситуации.
Беспримерное форсирование Дуная, на противоположном берегу которого стояли хорошо подготовленные янычары, вошло в историю, как образец военного искусства. Подобного не осуществлял до Драгомирова еще никто.

Вот еще один пример, которым весьма часто пользовался генерал от инфантерии для повышения качества огневой подготовки солдат и офицеров. На стрельбищах он становился рядом с мишенью. Буквально в метре от нее, тем самым, создавая ситуацию, в которой каждый человек приобретал морально-психологический настрой к точной стрельбе. С другой стороны, благодаря такому поведению М.И.Драгомирова многие офицеры и солдаты ощущали личную храбрость генерала, его внутренний ничем не прикрытый героизм. А что такое личная храбрость человека, который ведет тебя в бой? Примеру Драгомирова следовало подавляющее большинство его подчиненных. Именно из этого потенциала складывалась огромная мощь возглавляемой им 14-ой пехотной дивизии. По всем показателям она являла собой образец для подражания.

Родился М.И.Драгомиров 8 ноября 1830 года на хуторе вблизи г.Конотопа. Там же окончил народное училище. Военное образование получил в Дворянском полку (впоследствии Константиновское военное училище). Поступив в академию Генерального штаба, в 1856 году заканчивает ее с золотой медалью, звание полковника получил в 34 года.
После русско-турецкой войны 1877-78 г.г. был начальником Генерального штаба, командовал войсками Киевского военного округа. Впоследствии являлся Киевским, Подольским и Волынским генерал-губернатором. Умер в 1905 году.

Чтобы полнее понять степень влияния М.И.Драгомирова как ученого и практика на развитие военного дела в России, следует вспомнить эпоху, когда протекала его деятельность.
После расцвета военного искусства русской армии, во времена А.В.Суворова, наступила пора его упадка. Суворовский опыт обучения и воспитания войск, проникнутый духом патриотизма и войскового товарищества был забыт. В стране господствовала политическая реакция, резко усилившаяся после разгрома движения декабристов. В армии на первое место вышла так называемая "смотровая тактика", выросшая из слепого преклонения перед прусской системой подготовки войск. Возникла и плеяда начальников, умевших лишь беспрекословно повиноваться приказам, но лишенных способности самостоятельно мыслить.

С такой подготовкой русская армия вступила в Крымскую войну 1853-1856 г.г. В ней она потерпела унизительное поражение, всколыхнувшее всю страну. В том числе и М.И.Драгомирова. Не случайно поэтому в основе его военно-педагогических взглядов лежит утверждение, что главная сила армии - солдат и офицер, которые хорошо подготовлены к современному бою. От этого зависит боеспособность как мелких подразделений, так и армия в целом.

Разрабатывая свою военно-педагогическую теорию, М.И.Драгомиров выделял в ней ряд принципов обучения и воспитания, которые лежат в основе и современной военной педагогики. Это - целесообразность в обучении, систематичность и последовательность, наглядность, прочность усвоения знаний, приобретение на занятиях и тренировках необходимых для боя навыков.

Важное место Драгомиров М.И. отводил дисциплине в войсках, роли офицеров в учебно-воспитательном процессе, неустанно заботился о престиже офицерской профессии, о чести офицера.

Во всех теоретических работах М.И.Драгомирова, во всех его лекциях и выступлениях, по воспоминаниям современников, всегда подчеркивалось, что одним из важнейших факторов, влияющих на победу или поражение в войне, является нравственное состояние войск и командиров. Позднее он сформулировал эту мысль так: "Важнейшим военным элементом является человек; важнейшим свойством человека - его нравственная энергия".
Осознав значение морального фактора в своих трудах, он сделал попытку обобщить и проанализировать те приемы, которые в позднейшем использовали многие выдающиеся полководцы и военачальники для поднятия морального духа своих войск.

За свой вклад в развитие военно-педагогического искусства, за воинское мастерство М.И.Драгомиров награжден высокими отечественными и иностранными наградами.

Ушел он из жизни, оставив нам, его потомкам и последователям, ценное военно-теоретическое наследие, которое современным военным кадрам может помочь в решении многих задач, выдвигаемых жизнью.
Некоторые его мысли и афоризмы, опубликованные более сто лет назад в "Офицерской памятке", актуальны и сегодня. С некоторым дополнением, взятом из других работ, они публикуются в данном сборнике.

Офицер не только военный чин.., он общественный деятель

  • В наше время офицер не только военный чин, но нечто большее: он общественный деятель в гражданском смысле слова, потому что призван играть и не последнюю роль в народном образовании.
  • Наше дело все построено на самоотвержении и самоотречении: кто этого не понимает, кто не может поступиться своею личностью во имя дела, тот никогда не будет порядочным военным.
  • Ищите прежде всего внутреннего порядка и в себе и в людях, жизнь которых в бою вам вверяется, остальное приложится.
  • Военный человек должен прежде всего развивать и укреплять веру в себе.
  • Для уничтожения врага нужна стройность в душе гораздо больше, нежели в формах и горе тому, кто не запасся первою в мирное время.
  • Поздно учиться говорить с солдатом, когда нужно уметь словом посылать его на смерть.
  • Перед работой не отступают люди, для которых долг и честь не пустые слова.
  • Велика и почтенна роль офицера и тягость ее не всякому под силу. Много души нужно положить в свое дело для того, чтобы с чистой совестью сказать: много людей прошло через мои руки, и весьма мало между ними было таких, которые оттого не стали лучше, развитие, пригоднее для всякого дела. Ни одного я не сделал негодяем; ни одного не заморил бестолковой работой или невниманием к его нуждам; ни в одном не подорвал доверия к собственным силам. Все привыкли подчинять свою волю достижению одной общей цели по сознанию своего долга, а не из-под палки; из неграмотных столько-то сделал грамотными; из незнающих никакого мастерства - столько-то портными и сапожниками".
  • Изучают великие образцы военного дела не для того, чтобы им буквально подражать, но для того, чтобы проникаться их духом.
  • Пора понять, что рота - живой организм, что люди в ней срастаются, как атомы в теле.
    Человек дает то, чего от него требуют, так уж он устроен.
  • Кто только командует в строю, тот отвыкает говорить перед строем.
  • Прежде всего следует хлопотать о направлении и только потом о равнении, все люди строя должны знать, куда они идут.
  • Связь между людьми в воинской части обусловливается законами не материального, а нравственного тяготения.
  • Где есть единодушие, там будет и однообразие.
    Нужно помнить, что единовременность движений не есть еще единодушие действий.
  • Отдельный боец бережет патроны. Господа офицеры! Ваши патроны - люди, берегите патроны.
  • Получить мысль старшего и хранить ее в бою для себя только - преступление.
  • На войне слишком много неустранимых случайностей для того, чтобы не подумать об устранении тех из них, которые можно предвидеть; пора об этом подумать и серьезно подумать.
  • В военном деле безумные решения бывают иногда самыми разумными; самая нелегкая, но настойчивая решимость стоит неизмеримо выше колебаний и нерешительности, какими бы разумными доводами они не мотивировались.
  • Самое решительное предприятия на войне - суть, в тоже время и самое осторожное.
  • На войне не тот бьет, кто больше убивает, а тот в ком больше энергии, упорства, находчивости.
  • Необходимо не только офицерам, но даже и солдатам знать цель, для которой каждый строй нужен.
  • Для Суворовской армии ни "тыла", ни "флангов" не существовало: был везде "фронт", - откуда появлялся неприятель.
  • Остановиться мыслью на том, отчего зависит судьба тысяч голов, а иногда и кое что поважнее, никогда не мешает.
  • Чем позже вы дадите заглянуть в ваши карты неприятелю, тем лучше.
  • Нужно решать всегда задачу сначала за неприятеля, а потом уже свою собственную; наполеоновские вопросы: "Что я сделаю, если неприятель появится с фронта, справа, слева, с тылу?"
  • Чтобы победить, нужно быть не вообще сильнее своего противника, но сильнее его только в точке удара и в минуту удара.
  • Для победы над противником вовсе не нужно перепортить у него побольше людей, а достаточно только вселить в него убеждение, что он нам не может сопротивляться.
  • силы - составляет одну из труднейших задач в военном деле.
    Какому бы то ни было решению должно всегда и неминуемо предшествовать обсуждение, кто этого не делает, того по известной пословице и в церкви бьют.
  • Дерзость была и всегда останется главным ручательством за успех на войне.
    Одно из главных значений теории военного дела - это то, что она не дает человеку успокоиться на мысли, будто он знает все дело, узнав только часть его.
  • Устав-книга: он говорит, что должно быть, но не говорит, как добиться, чтобы оно было.
  • Авторитет утверждается за тем, кто во имя дела и его не боится потерять.
  • Сбережение людей - святейший долг каждого начальника, время назначенное на работу, на нее действительно должно и уходить, а не на бездельные ожидания, или на равнения двадцать раз возобновленные; лишнее утомление тоже, что и недостаток пищи; свести концы с концами можно только в госпитале или на кладбище; суетня, рабский шаг, дерганье, ерзанье - бьют вернее пули; в мирное время нужно приучить ни куда не торопиться и ни куда не опаздывать; человек создан из мяса и костей, а не из железа (да и железо не все выдерживает); требуйте от него усилий, даже и тяжелых, но во имя дела и только во имя дела; но за пределами дела - сбережение самое педантическое, ни лишнего шага, ни лишней минуты ожидания.
  • Педантизм есть именно тот яд, который убивает лучшую систему, вытесняя из нее дух и обращая в безжизненную форму: (есть область, где педантизм не только уместен, но и обязателен, необходим - это в сбережении сил солдата).
    Вредный обычай удерживается от того времени, когда офицеры были для солдат "господа", должен быть оставлен.
  • Прошло то время, когда думали, что солдат тем лучше, чем он деревяннее.
  • Когда подчиненный боится, что его распекут, он чувствует непреодолимый позыв распечь своего подчиненного.
    Подчинение отдельных лиц может быть основано на одном официальном авторитете, хоть и то не всегда; подчинение коллективных организмов коренится прежде всего на авторитете нравственном: в авторитете характера и знания дела.
  • Если бы всякий военный был проникнут мыслью, что он назначается как кровавая жертва для блага всего народа, что он в народе представитель великого принципа, что "нельзя иметь любви больше того, как душу свою положить за други своя"; если бы это помнили постоянно, возник бы другой строй мысли и другое обращение и другой характер занятий; мы обречены на смерть, должны вести и держать семя, как таковые; к сожалению простой человек за частую понимает это гораздо лучше, чем цивилизованный.
  • Чем меньше думают о сущности дела, тем большим старанием соблюдают внешнюю обстановку.
    Работают у того, кто сам работает.
    Люди, весьма высоко поставленные, дают нам великие образцы того, как терпеливо и сдержанно должно относится к ошибкам, неизбежным при мирных занятиях войск; эти образцы и вызвали во мне размышление о том, что не дурно бы и начальникам с ними сообразоваться.
  • В бою часто вместо опытных командиров являются импровизированные и массы предоставляются в конце-концов самим себе, - можно ли выйти с честью из подобных положений с помощью чего-нибудь иного, кроме бодрого и здорового духа?
  • Общая цель достигается только тогда, когда люди идут к ней по товарищески, рука в руку.
  • На одну субординацию, не обращая внимания на человека, можно опереться только тогда, когда царит благоденственный мир, когда найдутся силы, чтобы сломить какой угодно характер, какое угодно самолюбие, но в военное время нужно иметь в виду и человека.
  • Ведет себя достойно перед неприятелем только тот, кто ведет себя достойно перед начальником.
  • Из самоотвержения происходит способность не приходить в уныние в самых отчаянных положениях.
    Руки более или менее толково работают, ноги более или менее стремительно и неустрашимо несут вперед в зависимости не от себя самих, а от того, что думает голова и как бьется сердце.
    Никогда не должно забывать, что пример равного не обязателен, но пример старшего, будучи обязателен в хорошем, по необходимости становится обязательным и в другом... Это подтверждает и практика: где закон не был поставлен в сказанное положение, начиналось тем, что начальник переставал его исполнять в случаях его стесняющих, а кончалось тем, что и подчиненный делал то же.
  • Они друг другу не ко двору пришлись. Нигде... эта поговорка не имеет такого значения, как в "военном организме". В нем все должно быть направлено к тому, чтобы люди приходились ко двору друг другу.
  • Важнейшим военным элементом является человек; важнейшим свойством человека - его нравственная энергия.
  • Успехи в усовершенствовании огнестрельного оружия и техники не умаляют, а увеличивают значение человека, как главного орудия на войне.
  • Для развития в младших начальниках привычек самостоятельности, достоинства и уважения к самим себе, нужно освобождение от страха ответственности: нужно помнить, что подчиненный начальник должен иметь и свое мнение и в критике его распоряжений не только не допускать громов и молний, но даже и то помнить, что всякое дело можно сделать на двадцать ладов, и что наше мнение, не есть лучшее потому только, что мы старше и что нам отвечать не имеют права.

Войска должно учить в мирное время только тому, что им придется делать в военное.

  • Для солдата логичность действий выгоднее логичности слов, ибо его назначение - действовать. Не рассказывайте, что нужно делать, а покажите как это сделать, и один подобный показ будет стоит сто объяснений.
  • Нужно вести занятия таким образом, чтобы не подрывать у людей веру в себя. Если этого нет, не будет и результата. Что толку в том, что преподаватель научит как располагаться для боя, для отдыха, как принимать сторожевые меры, и в то же время замучает, запугает человека? Правда, ум ему он подготовил, о вот волю подорвал. Но у запуганного человека и ум, как бы он ни был развит, плохо действует.
  • Как только у обучаемых укоренится убеждение в том, что они неспособны усвоить дело, тут гроб успеху, ибо человек так устроен, что если он уверовал в свою неспособность к чему-либо, то уж этому не выучится, сколько бы его ни учили, до тех пор, пока не выкинет из головы того, что он неспособен.
    Образование солдата должно быть такое, чтобы делало возможным в бою сбор по общему сигналу.
  • Внимание и участие могут быть следствием только понимания; быть внимательным к тому, чего не понимаешь - не возможно.
    Пришло время серьезно подумать о том, чтобы солдат не уходил в запас, узнавши только аксессуары своего дела, а не суть его.
  • Всякие применения школьной оценки в частях, вроде определения того, кто лучше и кто хуже, приносят больше вреда, чем пользы, так как развивают вражду между товарищами.
  • В военное время должен быть бит тот, кого били в мирное время, если только он встретится с небитым.
  • Чтобы научиться искать неприятеля, нужно в мирное время хотя что-нибудь искать: в этом смысле даже баба, разыскивающая грибы или ягоды в лесу, гораздо более подготовлена к сторожевой службе, чем большинство солдат.
  • В деле практическом действительно понимается только то, что приходит в сознание через глаз.
  • Нужно вести войска в обучении так, чтобы даже и приведенная в беспорядок часть не теряла возможности исполнять возлагаемые на нее назначения.
    Ружейные приемы мы проходим показом, а тактику оставляем в состоянии рассказа, предоставляя себе приятное право указания ошибок на маневрах; сначала покажите, а потом и требуйте! Пора самолюбие спрятать в карман и помнить, что "только губящий свою душу, обрятет ее".
  • Должно вести занятия, сообразуясь с конечной целью, которую следует иметь в виду: только под влиянием постоянной мысли о конечной цели занятия, можно остеречься от увлечений второстепенными предметами, в ущерб существенно необходимому.
  • Всякий занимается охотно тем, что знает, и всякий считает более важным то, что знает: так уж человек устроен.
  • Одно из главных условий успеха в обучении - строгая разборчивость в том, что вводит в сознание солдата через ухо и что через глаз: другими словами, что передавать ему рассказом, и что показом.
  • Если обучаемые не понимают, то значит обучающий не доразвился до того, чтобы всякий его понимал.
  • Во всяком практическом деле ошибки не только возможны, но и не минуемы; исследовать причины их есть единственный залог на то, чтобы они впредь не повторялись.
    Всякая практическая деятельность человека есть не более, как ряд мыслей, воплощаемых им в поступки.
  • Лучше раз показать, чем двадцать раз рассказать.
  • При обучении нужно заботиться о том, чтобы получились умовые и волевые навыки.
  • Усомниться в способности человека быть самостоятельным и здравым, может только тот, кто сам раб в душе.
  • Во всех современных армиях не обращено почти никакого внимания на развитие упорства и способности не приходить в отчаяние ни от каких враждебных случайностей.
  • Успех развития солдата умственного и нравственного, независимо от метода занятий, обусловливается преимущественно манерой обращения: вести его так, чтобы он узнав свою специальность, не переставал быть энергическим и толковым человеком.
  • Гениальные педагоги редки: но люди терпеливые, толковые и настойчивые, не редки.
  • Стрелять мало, нужно еще уметь стоять под выстрелами.
    Учите разбирать и собирать правильно ружье, и солдат узнает назначение каждой части, хотя бы ни одной не уметь назвать тем именем, которое для нее сочинено на оружейных заводах.
  • Лучше двадцать раз растолковать, чем раз напутать - все же это будет короче, чем двадцать раз проделывать и ни разу не добиться вполне удовлетворительного исполнения.
  • Печально, когда солдата заставляют говорить наизусть: как разводящий делает остановку, поворот и прием при смене, как часовой становится к будке. Все это можно проговорить отлично и в то же время ошибаться на каждом шагу в исполнении. Следовательно, и труд обучения, и усилия солдата усвоить всю эту премудрость путем запоминания, а не проделывания, пропадают даром. А между тем, покажите солдату эти приемы и заставьте проделать два-три раза, он их во всю жизнь не забудет, хотя и не сумеет может быть, рассказать.
  • Где граница устава? Она заключается в том, что устав дает только основные типы боевых порядков, предоставляя соображению начальника видоизменять эти типы, смотря по обстоятельствам. А советов он давать не может, ибо он приказывает.
  • "Представьте себе современную усовершенствованную скоростную артиллерию; пусть офицеры искусны в стрельбе, а прислуга этой артиллерии прекрасно обучена действиям при орудиях - значение такой артиллерии будет ничтожно, если прислуга не выдержит впечатления разрывающихся снарядов и побросает свои отличные орудия.
  • Нужно, чтобы солдат усвоил себе приемы производства выстрела механически, инстинктивно, на вскидку, вроде того, как стреляют охотники.
  • Как только обучаете чему-либо, касающемуся до действия оружием, никогда не забывайте, чтобы была видимая цель.
  • Пуля и штык не исключают, но дополняют друг друга; первая прокладывает путь второму.
  • Память без содействия анализирующего ума - способность пассивная.
  • Караульная служба есть первая ступень к посвящению солдата в службу боевую.
  • Войска должны быть обучаемы не одному сохранению механического порядка, но и тому, чтобы утратив его, они не теряли порядка внутреннего, т.е. способности подчиняться воле старших и исполнять тактически назначения.
    Должно помнить ежеминутно, что в бою спокойствие и находчивость значат все; развитие их нужно, следовательно, прежде всего иметь в виду и при маневрировании; это будет возможно только тогда, когда занимаясь им, не столько будем хлопотать о замечаниях за отступления от тактических правил, сколько о развитии самоуверенности в людях и начальниках; в упражнениях этого рода нужно вести дело так, чтобы каждый уходил с поля с убеждениями, что лучше его нельзя действовать; если подобная самоуверенность возникнет, она в деле не даст потеряться человеку; она приучит его, по крайней мере, решаться - иногда, может быть, не совсем ловко, за то быстро, - и это важнейшее; тот же, кому попадало за несоблюдение различных тактических советов, может быть, и усвоить их, но потеряет самоуверенность и зачастую будет занят придумыванием лучшего способа действия в то время, когда его уже начнут бить спроста; как бы не странна была манера взяться за дело кого- либо из маневрирующих, это не должно вызывать замечаний, если только в распоряжениях видна предприимчивость; одна нерешительность должна быть преследуема; конечно могут случиться прорехи, слишком уж резкие, их не должно оставлять без замечаний, но делать эти последние следует так, чтобы они являлись как совет лучшего, и не как выговор за упущение.
  • Чтобы был порядок в бою, нужно учить в мирное время разбираться из беспорядка после сквозных атак.
  • Армия не вооруженная сила только, но и школа воспитания народа, приготовления его к жизни общественной.
  • Воспитание солдата должно стоять выше образования; воспитание выпустить нельзя даже в том случае, если бы на подготовку новобранца дан был даже один только день.
  • Воспитывающий должен сам обладать умом, большим самообладанием, добротой, высокими нравственными воззрениями.
  • Солдата нельзя баловать, но нельзя и не беречь, особенно молодого солдата, для которого и самый переход к новым условиям жизни есть уже шанс на болезненность.
  • Дело великой важности и в смысле сбережения солдата, и в смысле поддержания его достоинства, составляют: чистота тела, опрятность в одежде.
    В военном человеке воспитание характера, воли должно быть поставлено выше всего и прежде всего.
  • Солдату многое можно внушить путем толкования, в этом убеждает великий Суворов, толкований с солдатом тогда еще, когда толковать с ним казалось чуть не предосудительным и во всяком случае странным; беседы с ним - это могущественное средство укоренения в нем здравых военных взглядов.
  • Теперь самоуважение в солдате не только не вредно, но необходимо для успеха в бою.
  • Воспитывает не строгость, а неуклонность и непрерывность применения раз поставленного, но непременно данного, целесообразного требования.
  • Солдат только тогда и хорош, когда он человек в полном значении этого слова.
  • Одностороннее развитие уничтожает в солдате человека, и он встречаясь с ополченцем, меньше его знающим, но больше его человеком, уступает ему.
    Способность обращаться в деятельного предприимчивого солдата возникает только тогда, когда человек сам в состоянии сознать всю важность и необходимость этого, когда привыкнет считать дело своей части своим делом.
  • Утверждая солдата в исполнительности, необходимо думать и о том, чтобы привить ему инстинктивное чувство относительной важности требований. Дело в том, что в практике иногда требования сталкиваются: а так, как двух вещей разом исполнить нельзя, то и бывает в подобных случаях, что самый лучший солдат, приученный считать все одинаково важным, исполнит несущественное и упустит важнейшее. Утвердить солдата в этом чувстве относительной важности требований можно соразмерность взысканий, ибо, наказывая его за мелочные прорухи так же строга, как и за важные упущения, мы оставляем в нем ощущение, что то и другое одинаково важно.
  • Русский человек очень легко и от сердца отзывается на требование, которого цель ясна.
  • Внутреннюю основу военного дела составляет товарищество, так как оно основа и воинского организма.
  • В военном деле все основано на единодушии, товариществе в виду этого все способствующее развитию товарищества, должно быть поощряемо; все препятствующее внимательно устраняемо.
  • Если товарищество есть основная сила воинского организма, то прежде всего следует подумать о том, чтобы не только не препятствовать его укоренению, но всеми мерами тому способствовать как между людьми одной части, так и между частями.
  • Постоянное порицание подчиненного ведет к унынию и порождает апатию; одним словом порицание в больших дозах это - лекарство, которое вреднее самой болезни; бывают такие заправилы, которые считают благосклонность как бы несообразною с их достоинством; бывают и такие, которые язвят подчиненным, не замечая того, что это вызывается не требованиями службы, а похотями их личного темперамента.

Большие начальники забывают, что для них тоже есть дисциплина.

  • Дисциплина заключается в том, чтобы вызывать на свет Божий все великое и святое, таящееся в глубине души человека.
  • Дисциплина есть результат доверия солдата к товарищам и начальникам.
  • Дисциплина стала силой столь же обязывающей, сколько и обеспечивающей от неправых посягательств: столь же облекающей властью, сколько и сдерживающей произвол.
  • Палка давно признана не охранительной силой дисциплины, а разрушающей к ней примесью.
  • Обыкновенно бывает так, чем больше муштруют солдат, тем больше начальники забывают, что для них тоже есть дисциплина.
  • Разница между военной и гражданской дисциплиной в силе напряжения, но не в духе или основ ее.
    Основа дисциплины - страх огорчить начальника, а не страх палки начальника, буквально ли, фигурально понимаемой - все равно; сын отца боится, потому что его любит, а не потому любит, что боится.
    Увлечение внешним порядком приводит к забвению порядка внутреннего.
  • Подчиненный тем более утверждается в исполнительности, чем требования будут целесообразнее, т.е. будут таковы, что из всякого требования будет само собою видно, к чему оно клонит.
  • Где есть самоотвержение, там будет и повиновение.
  • Повиновение необходимо обращать в привычку, но не подавляя упругость характера, не обезличивая солдата.
  • Кто приучен бояться своего (начальника), тот этим самым приучен бояться неприятеля, ибо свои заявляет требования под страхом наказания, а неприятель - под страхом смерти.
  • Дисциплина есть результат доверия солдата к товарищам и начальникам.
    К уставу, более нежели к какому-либо другому сборнику законоположений, применима та истина, что закон критиковать можно, ибо в этом лежит залог его усовершенствования; но в тоже время должно и безусловно его исполнять, пока он не отменим; это отношение рациональнее того, при котором не критикуют законов, но и не исполняют их.
  • Для успеха дела необходимо укоренение в солдат веры в то, что начальник требует от него дела и только дела; это лучшее пособие дисциплины в мирное время и единственная ее опора в военное время.
  • Должно помнить, что в деле, о котором говорю, всякое неудачное употребление войск, вследствие незнания их свойств, ведет к тому, что ляжет без толку десять, сто, ляжет тысяча лишних голов - из-за чего же? Согласитесь сами, лучше узнать это из книжки, чем в поле, подобным путем. И относительно подчиненных это будет честнее, да и относительно себя тоже расчетливее.
  • Система дисциплины, основанная на страхе, очень удобна: она освобождает законным образом от необходимости приглядываться к духовным свойствам солдат, т.е. работать головой; а ничто так не дорого человеку, как умственный комфорт, покой, чтобы не сказать - лень, для человека противнее работы, как работа мысли; он готов перестрадать много и долго сам, - и уж ни в каком случае не остановится перед тем, чтобы заставить страдать других, прежде чем отказаться от усвоенной нелепой привычки или нелепого убеждения.



[ все статьи ]
2005 - 2012© Тульская городская общественная организация ветеранов спецназа "ЗАКОН-ГРИФ".
Копирование материалов сайта возможно только с обязательной ссылкой на сайт.




Региональная спортивная общественная организация "Федерация практической стрельбы Тульской области"  |  

, , -

Игры для взрослых вечеринок: